3.«Глобализация» - «новая немецкая политика на рынке труда»: 2002-2007 гг


3.«Глобализация»

Опции действий политиков в регулировании социально-трудовых отношений основывались на некоторых функциях, считающихся позитивными и важными: «Можно сказать, что есть общие вызовы в странах, которые развивают капиталистическое хозяйство. На этом основании осуществляется посредничество в трудоустройстве на рынке труда. Общим еще является то, что создаются ведомства труда, которые несут определенную ответственность за то, где люди работают, где они нанимаются на работу. Власти должны понимать, где есть проблемы в трудовых отношениях…В немецкой политике на рынке труда, прежде всего, речь идет о концепции активизации, которая, с одной стороны, может восприниматься как всеобщая задача, но, с другой стороны, ее внедрение сильно зависит от национального развития. Еще можно сказать, что главная задача политики на рынке труда заключается в борьбе с эффектом рассогласования между спросом и предложением, то есть, необходимо искать возможности для повышения мобильности трудящихся на рынке труда, для придания стабильности занятости». (Суждение д-ра Т. Мюллера-Шёлля)

Теории и идеи о государстве благосостояния составили среду, в которой произрастают политические практики: «Если сравнивать концепцию активизации между странами ОЭСР, то многие страны ее используют, но потом разрабатывают собственные задачи. Эта концепция очень изменчива. Например, есть католические традиции государственности благосостояния, которые намного меньше ориентированы на элементы «требования». Но, есть протестантские традиции, которые еще перед появлением государства благосостояния требовали ответные услуги за помощь. То есть считалось, что бедные люди услуг не заработали. В концепции активизации это проявляется в элементах принуждения, в создании стимулов к труду…». (Комментарии д-ра Т. Мюллера)

Хотя эксперты утверждают, что «ведомства труда должны бороться с безработицей, но не обязательно с бедностью» (^ Мнение д-ра Ю. Ауст), современная политика в сфере регулирования социально-трудовых отношений все теснее привязывается к области материального обеспечения людей: «…много бедных людей, относящихся к иным инстанциям, были причислены к «нуждающимся сообществам» и должны были управляться другой стороной». (Заключение д-ра М. Бруссига) Тем самым, система социального обеспечения постепенно становится неотъемлемой частью общей политики занятости: «социальное обеспечение тоже является важнейшей частью политики занятости». (Вывод проф. У. Кламмер) Еще, в обновленных концепциях государства благосостояния любой человек рассматривался как потенциальный клиент государства, поскольку «…на стимулирование нет прав» (Объяснение д-ра М. Бруссига) и «…самое главное, что человек нуждается, и все равно, что он собой представляет или в какой ситуации он находится, ему, самое меньшее, должно гарантироваться минимальное жизненное содержание. Исходя из его реальной ситуации, это обеспечение может быть регулировано различными системами: при помощи минимальной заработной платы, либо посредством выплаты пособия по безработице или пособия по болезни». (Суждение К. Богедан) Это правило в Германии распространено на жителей Европейского Союза: «Я не знаю, как для приехавших из других стран, но для граждан ЕС, каждый, кто хочет работать в Германии, имеет возможность получить услуги». (Комментарий д-ра М. Кнутча)

Кроме того, услуги государства благосостояния все больше ориентируются на работающих людей: «Особенно критично, что многие работающие люди получают услуги. То есть, несмотря на то, что люди работают, они представляют заботу для политики на рынке труда». (Мнение проф. У. Кламмер) В этой связи, эксперты критикуют немецкие реформы за то, что не все возможные участники процесса приняты во внимание: «…важными являются контакты с предприятиями, поскольку из проведенного мною интервью ясно, что частично на предприятиях вообще не знают об Агентствах по труду или о коммунальных субъектах… Нужно, чтобы люди знали, что происходит, что можно сотрудничать...» (Мнение участницы экспертной группы университета Дуйсбург-Эссен)


^ 4. «Рациональный выбор»

Сложные взаимосвязи в современном мире частично имплементировали рациональные практики в социальном управлении в Германии, на чем настаивает большинство экспертов: «…прошлые идеи согласовывались с экономическими реалиями…». (Вывод д-ра Т. Мюллера-Шёлля)

Соответственно, первостепенной задачей политики регулирования социально-трудовых отношений стало сокращение социальных расходов: «…стоял вопрос о легитимации реформ в ситуации высокой безработицы или социальных расходов, которые рассматривались как действительно серьезные проблемы, и поэтому политики должны были реагировать… …Федеральное учреждение по труду имело сверхрасходы (дефицит)…Собственно говоря, можно было сказать, да, сверхрасходы есть, но квалификация трудящихся должна все равно инвестироваться. Но, этого никто не сказал. Это впечатляюще. Я думаю, что теоретически, политики это как-то объясняли, но я не знаю работ, посвященных изучению этого вопроса». (Мнение д-ра С. Ботфельд) С другой стороны, власти стали рациональнее подходить к распределению наличных средств: «Трудовые агентства исходят из определенного количества средств, которые могут быть направлены на мероприятия, по крайней мере, на те, решение о которых принимает сотрудник учреждения. Раньше, до реформ, было по-другому. Исходили из того, есть ли безработные и им должны были предлагаться мероприятия, например, повышение квалификации» (Суждение д-ра Т. Мюллера-Шёлля).

«Хозяйственная логика» присутствует в дискуссиях о «женском вопросе»: «…еще обсуждается проблема участия женщин как нового фактора занятости, насколько это функционально с точки зрения занятости, рынка труда, в целом социальных шансов для женщин. Соответственно, реакция заключается в поиске оптимальных форм регулирования рынка труда и занятости с учетом этих изменений». (Комментарий д-ра Ю. Ауст) И, все-таки, рациональный выбор не всегда противоречит постановке новых социальных задач в государстве благосостояния: «…создание семей является экономической необходимостью. С этим связан политический аргумент о занятости и необходимости развития услуг социальных служб. Чем больше средств будет потрачено на эти услуги, тем больше людей будет включено в занятость. И это является рациональным подходом». (Заключение д-ра Т. Мюллера-Шёлля)

По мнению немецких экспертов, экономические соображения при проведении реформ привели к тому, что осталась недоработанной общая концепция модернизации: «…рациональная политика стимулирования и рациональные стандарты противоречили процессу посредничества, не были транспаретными, например, утверждение прав на социально-политические мероприятия. Об этом не думали…». (Суждение д-ра С. Ботфельд) В результате, выросло число клиентов государства благосостояния и усилилось социальное напряжение в стране: «…система базового обеспечения будет расти. Но, доступ к ней будет еще больше ужесточаться. На людей будут давить еще больше…». (Мнение д-ра А. Вагнер)

Под давлением политики самообеспечения и активизации, все чаще обретающей вид «негативного стимулирования», усиливается пассивное сопротивление населения реформам. Оно выражается в развитии сектора нелегального труда, в который включаются не только неквалифицированные рабочие силы и иммигранты, но часто предприниматели, а также лица, имеющие стабильную работу и хорошие заработки: «В статистике нелегального труда большинство лиц не являются безработными, сколько наоборот, хорошо интегрированными в рынок труда людьми, которые имеют хорошую квалификацию, особенно те, которые работают на малых ремесленнических предприятиях… Они производят риски не для себя, а для налоговых сборов». (Комментарий д-ра М. Кнутча)


^ 5. «Индивидуализированные и коллективные итоги реформ»

В настоящее время в Германии активно обсуждаются т.н. «промежуточные итоги» реформ. Они идентифицируются так потому, что прошло еще слишком мало времени после завершения стадии активной реализации реформ и не получено достаточной информации, позволяющей сформировать окончательное представление о результатах перестройки.

Во мнениях экспертов важнейшие аспекты промежуточных итогов на индивидуальном уровне выглядят следующем образом:

Во-первых, сократилась степень социальной поддержки нуждающихся лиц: «Либеральная модель привела к тому, что поддержка нуждающихся лиц еще больше сократилась…» (Мнение д-ра С. Ботфельд). Поэтому бедность снова становится злободневной темой в немецком государстве благосостояния: «Я сама брала интервью у получателей «пособия по безработице 2», и они, конечно, полностью не защищены, получают мало денег и думают, что будет, если сломается стиральная машина, где взять денег на отпуск, на питание ребенку в школе. Это серьезное финансовое давление на нижние слои. Эта ситуация часто обсуждается. Но при проверке нуждаемости принимаются во внимание доходы или то, что люди молодого возраста проживают совместно с родителями. Все это приводит в результате к снижению установленного уровня услуг. Это собственно материальная граница, ниже которой материальное существование ни для кого не привлекательно, чтобы долго оставаться в этом положении. [И что делают люди?] Никто не знает. Занимают деньги у родственников или друзей, как-то перебиваются, занимаются обменом вещей, также есть инициативы безработных, например, люди вместе питаются. Есть еще инициативы в округах, которые организуют помощь». (Обсуждение темы с д-ром С. Ботфельд)

Эксперты отмечают, что в борьбе за выживание наиболее активны люди со сравнительно неплохими жизненными шансами: «[Есть какие-то постоянные группы взаимопомощи, например, иностранцев, людей, одиноко воспитывающих детей или больных людей?] Наоборот, такие инициативы возникают у относительно здоровых и активных людей, а больные, одинокие, они, как правило, контакты теряют». (Продолжение обсуждения темы с д-ром С. Ботфельд)

Среди них много работающих людей. Косвенно, это свидетельствует о модификации немецкого «режима» благосостояния, не знающего феномена «работающих бедняков»: «…на Востоке [Германии] почасовая оплата труда очень низкая и не соответствует определению минимальной оплаты труда. Даже с учетом услуг она не покрывает жизненных потребностей… У работников есть право на соответствующее труду вознаграждение. Но есть много людей, которым не хватает средств на жизнь, особенно тем, у кого есть дети или еще какие-то потребности, а также, если человек живет самостоятельно. То есть, речь не идет о создании люксовых условий жизни, сколько о базовом уровне существования, поскольку развивается бедность среди трудящихся». (Суждение д-ра Ю. Ауст)

Во-вторых, в итоге реформ неожиданно выросло число получателей пособий: «Субъекты «базового обеспечения» заботятся об очень многих нуждающихся и концентрируются на том, чтобы трудоустроить тех, кто хочет работать и кому это сделать легче». (Комментарий д-ра М. Кнутча) В свою очередь, это дало возможность власти усилить принуждение людей к труду: «…клиенты проходят жесткую проверку нуждаемости и их активность сильнее, чем прежде, направляется на поиск работы». (Суждение д-ра Т.Мюллера-Шёлля) Принцип принуждения к труду со временем становится козырем в руках чиновников из трудовых служб: «В последние время усилилась дискуссия об обязанности труда… Коммуны исходят из экономической реальности, идеологии. И, поскольку создано 300 000 коммунальных работ, то это означает, что есть 300 000 людей, которые принуждаются к труду». (Комментарий д-ра М. Кнутча) Но, принудительный труд далеко не всегда является привлекательным для людей: «…например, в области попечения люди, принудительно привлеченные к работе, не увлечены работой, они должны думать, прежде всего, о помощи людям, но у них отсутствует интерес». (Суждение участницы экспертной группы университета Дуйсбург-Эссен)

Таким образом, люди лишились возможности в ситуации потребности в помощи занимать активную позицию: «…Если кто-то бы сказал, хорошо, если люди стремятся быть активными, то можно им помогать или предлагать какие-то действия для их включения в рынок труда. Это соглашение по интеграции людей не являлось бы инструментом давления. Правильным было бы создать такую систему двусторонних отношений, при которой, если, например, кто-то хочет поучиться на языковых курсах или повысить квалификацию, то можно заключить договор. Но, если кто-то отказывается от такого предложения, то сотрудник должен сказать, хорошо, мы не подписываем, но завтра такой услуги уже не будет. В этом случае люди не получали бы права на повторное предоставление услуги. Но, сейчас происходит обратное. Индивидуальный менеджер вычеркивает услуги прежде, чем они предлагаются людям. Это т.н. «молчаливый договор», когда людей не спрашивают, что они хотят». (Комментарий д-ра С. Ботфельд).

Однако сами люди чаще всего желают быть активными: «Есть исследования, в которых проверялось, что, собственно, для самих людей предпочтительнее, быстро возвращаться в рынок труда при помощи системы активизирующих или принудительных мероприятий или оставаться обеспечиваемыми безработными. То есть, о них должны заботиться, но при этом не стремиться помогать обрести работу. И вывод таков, что для людей важнее снова возвращаться в рынок труда, участвовать в мероприятиях, всегда быть активными». (Пояснение проф. У. Кламмер) Поэтому «…многие отказываются от плохой работы, надеясь на то, что они найдут лучшую работу. Это логично, собственно говоря». (Мнение д-ра М.Бруссига)

Хотя соотношение между «позитивным» и «негативным» (принудительным) стимулированием труда изменилось в пользу последнего, все же эксперты не исключали, что некоторые инструменты приводят к возникновению деятельности: «…если кто-то ищет работу, то ему могут выплачиваться дотации. Или, если кто-то получает работу с зарплатой меньше, чем прежде, то ему может компенсироваться разница. То есть, если безработный соглашается работать за меньшую зарплату, чем прежде, но, конечно, только на определенный срок. Это точно «позитивное стимулирование». Но эти инструменты не популяризируются из-за дороговизны мероприятий». (Суждение д-ра Т. Мюллера-Шёлля)

В-третьих, реформы усилили дифференциацию между клиентами государства благосостояния, например, среди участников активных программ политики в социально-трудовой сфере: «…Хотя все клиенты имеют равные права на услуги, например, услуги по квалификации, но, если человек уже длительное время безработный и имеет низкую квалификацию, все-таки происходит дифференциация». (Комментарий д-ра Ю. Ауст) С другой стороны, власти создали резервуар бесправных бедных получателей помощи от государства: «В политике на рынке труда появились новые принципы, например, принцип помощи… После того, как была отменена «помощь по безработице», 80% безработных лиц или ищущих работу оказались в числе клиентов, помощь которым регулируется второй книгой социального законодательства, среди которых есть безработные, ищущие работу и просто получающие услуги. Остальные составили группу, отношение к которым регулируется третьей книгой социального законодательства. Эти 20% лиц застрахованы и получают «пособие по безработице» потому, что они платили взносы». (Комментарий д-ра М. Кнутча)

В-четвертых, службы, предлагающие социальные услуги безработным, так и остались мало ориентированными на индивидуальную помощь клиентам, хотя стратегия активизации и концепция «нового публичного управления» требовали именно такого подхода: «…вопрос в том, как реагирует индивидуальный менеджер на ситуацию. Это проблема компетенции сотрудника на месте». (Заключение д-ра С. Ботфельд) Критика управленских практик содержит еще следующие положения: «…Какие мероприятия предлагаются, решает сотрудник сам, так сказать директивным способом… Но это управляется из центра… Есть общие договоренности о том, какими услугами обеспечиваются безработные, кто должен участвовать в мероприятиях, кто должен уже завершить участие. То есть, у сотрудников есть определенные предписания, касающиеся участия безработных и никто из них не исключается. Правда, услуги могут приостанавливаться на основании некоторых причин». (Общее мнение д-ров Т. Мюллера-Шёлля и Ю. Ауст)

Среди позитивных внутриорганизационных изменений ведомств труда называются следующие улучшения в обслуживании клиентов: «…сейчас намного лучше организована работа с клиентами, они не должны ждать своей очереди много часов». (Суждение д-ра А. Вагнер)


В ходе реформ произошли следующие изменения на уровне структур:

Во-первых, модифицировалось определение «безработицы», что принесло масштабные последствия для всей сферы социально-трудовых отношений в Германии: «Германия отличается от других стран тем, что человек, который не работает, не обязательно классифицируется как безработный. В результате реформ Хартца это еще больше ушло из речи. И, когда в Германии развернулись серьезные дебаты о том, что у нас самая большая безработица в Европе, мы получили реформы, направленные против нас. И посмотрите, другие страны не имеют такой большой безработицы. Я настаиваю, что безработица – это не естественно возникшая категория, она, можно сказать, «социально определяемая» категория… Я думаю, Россия в 1990-е гг. тоже имела проблемы и хотя официальная безработица была низкой, множество работников предприятий, которые обозначались как занятые, при этом не получали зарплату. Так? То есть, если безработицу сравнивать, то это не правильно. Теперь в Германии есть опыт по определению безработицы. Она была, собственно, «открыта» в ходе реформ и эти люди должны были активизироваться. Есть много людей, которые могут сказать, я болен, я не могу писать, я не могу считать, я не могу работать на компьютере или у меня нет водительских прав или самого автомобиля и поэтому я вообще не смогу найти себе рабочего места… Один вариант – это использование принудительного труда… Другая возможность заключается в том, что если человек болен, он должен включаться в какую-то категорию и на этом основании получить легитимное право не работать. Но, если человек может что-то делать, то он должен работать». (Суждение д-ра М. Кнутча)

Во-вторых, изменялись нормативные принципы консервативной государственности благосостояния: «Нормативно была внедрена концепция «Стимулировать и Требовать». Я считаю, что тем самым создан механизм, который мало связан с идеями эмансипации в плане активизации немцев. Эта концепция была очень привлекательной для левых сил – профсоюзов, СДПГ, но институционально она была недоработана». (Мнение д-ра С. Ботфельд) Тем самым, эксперт указывает на серьезные правовые модификации в сфере социального обеспечения: «На уровне социальных прав произошли глубокие изменения. То есть, речь идет о создании новой системы услуг и новых групп получателей услуг…», а также в в социально-трудовых отношениях: «…Но, одновременно, это относится и к дерегулированию рынка труда. Так, изменения коснулись сферы трудовых отношений из-за распространения лизинга, ограниченных по времени трудовых договоров, сокращения системы защиты от увольнений. Так сказать, при помощи этих элементов модифицировались ранее регулируемые трудовые отношения и еще, косвенно, из-за внедрения «новой приемлемости труда». (Комментарий д-ра С. Ботфельд) Модернизация социальных прав напрямую коснулась области стимулирования труда: «В 1969 году при создании первого закона о стимулировании труда было много услуг, на которые люди имели право. Например, на переобучение и другие. Постепенно, шаг за шагом, эти права свертывались». (Объяснение д-ра М.Бруссига)

Правда, одновременно унифицировались стандарты предоставляемой помощи, что считается успехом «Новой политики на рынке труда»: «…если еще говорить об успехе, то можно добавить, что на всей территории страны стал действовать единый стандарт, который был разработан во второй книге социального законодательства. Это повысило пространство для действий, по крайней мере, в сравнении с прошлым опытом предоставления социальной помощи». (Суждение д-ра А. Вагнер)

В-третьих, была реорганизована институциональная система «государства социального страхования»: «Это были радикальные изменения. Полностью изменилась логика… Структура социального страхования изменилась так, что разрушился принцип ориентации на услуги и на занятость. Так называемая контрфактуальная социальная политика, которая базировалась на общественном договоре о социальном страховании, стала склоняться в сторону модели «государства помощи». (Заключение д-ра С. Ботфельд) Иными словами, эксперт говорит о переводе большой части безработных людей на государственное обеспечение. Это обесценивает традиционную систему страхования по безработице в стране: «…«Пособие по безработице 1» стало менее релевантным для безработных. Оно теряет свое значение как защита от безработицы, поскольку процент лиц, получающих это пособие, снизился». (Мнение д-ра С. Ботфельд) В целом считается, что система социального страхования нуждается в радикальной институциональной перестройке: «На уровне ЕС разрабатывается новая концепция, которая называется «страхование занятости», что включает страхование любой работы в широком смысле и еще «переходной занятости». …В систему страхования занятости может интегрироваться страхование по безработице. При этом в принципе не обсуждается страхование безработных, поскольку его нельзя правильно оценить. Эта концепция становится популярной еще и потому, что происходит отказ от признания безработицы, поскольку для страхования должны быть основания, которых нет в современной безработице. Но, пока еще речь не идет о широких слоях, поскольку для этого необходимы глубокие институциональные реформы». (Комментарий д-ра Т.Мюллера-Шёлля)

«Страхование занятости» во многом связано с обсуждаемой перед началом реформ идеей Г.Шмидта о т.н. «переходных рынках труда»: «…мы сегодня не можем больше ждать, когда произойдет разрыв занятости. Поэтому переходы от одной профессии к другой профессии, от одного предприятия к другому, должны быть защищенными. «Переходные рынки» должны облегчить эту задачу…» (Объяснение д-ра А. Вагнер) Однако, она не была реализована в законах Хартца: «Сейчас есть кое-что из идеи, которую развил Гюнтер Шмидт. Например, переход от занятости к семейной фазе и обратно, но только до уровня частичной занятости… Хотя есть проблемы качества этого «переходного рынка»… Я думаю, что комиссия Хартца использовала идею о создании «переходного рынка» в предложении о Сервисном Агентстве по персоналу (PSA). Но эта организация не функционирует. Сервисные агентства были предназначены для создания системы лизинга рабочей силы. Причем трудоустраиваться должны были длительно безработные лица на время. Проблема заключалась в том, что не были определены цели такого посредничества в трудоустройстве, так как на работу посылали на время… Это было наивным представлением. Еще неправильным было мнение, что временная работа должна быть дерегулирована… …Но, это была модель, которая подразумевала трудоустройство работников. Не временная занятость, а именно трудоустройство. Эта модель имела успех столько времени, сколько она субсидировалась из общественных средств. Это очень дорогой инструмент… В лизинге есть три элемента. Есть предприятие на рынке труда и есть фирма по лизингу рабочей силы. Трудовой договор заключается с фирмой по лизингу. Но, время труда ограничено и зарплату платит фирма, от которой трудоустраиваются работники. Как правило, работа рассчитана на три месяца, потом работник возвращается, но ему все равно выплачиваться зарплата… Сервисные Агентства заключали трудовые договоры только с безработными. Их посылало Агентство по труду. Но, для лизинговых Агентств самое главное – это получение денег в результате успешного посредничества в трудоустройстве. Они получают премии за каждого трудоустроенного работника от Агентств по труду. Но сейчас это вообще не функционирует…». (Комментарий д-ра А.Вагнер)

В-четвертых, в процессе перестройки стала ощутимой взаимосвязь между предпринимаемыми действиями в области регулирования социально-трудовых отношений и движением сектора низкооплачиваемого труда: «…есть одна область, на которую повлияла политика на рынке труда. Это сектор низкооплачиваемого труда. Новая политика упростила доступ к этому сектору, но не интенсифицировала его. Это нельзя отнести к успеху политики на рынке труда. Объединение трансфертных услуг во второй книге социального законодательства привело к тому, что пособия предоставляются каждому нуждающемуся работнику. Работодатель получил возможность платить низкие зарплаты и не заботиться о том, что он платит слишком мало денег, поскольку работник одновременно мог получать пособие, и в результате все было хорошо. Это работодатель знал и «играл на этом». Есть хороший пример Немецкой почтовой службы, которая является государственной монополией. Поскольку она существовала, то в этом секторе не появлялось новых фирм. Но после реформ Хартца возникли новые фирмы, потому что появилась возможность составить конкуренцию государственной монополии при условии выплаты низких зарплат. И, они, новые фирмы, это делают. Все, кто занят в этих фирмах, получают «пособие по безработице 2». Это, конечно, интересный эффект внедрения второй книги социального законодательства». (Суждение д-ра А. Вагнер) Эксперты считают, что ответственность за виток низких зарплат в стране несут, главным образом, ведомства труда: «…посредничество в трудоустройстве провоцирует развитие низкооплачиваемого сектора…». (Мнение д-ра С. Ботфельд)

Кроме того, «Новая политика на рынке труда» инициировала развитие сектора малоквалифицированной работы: «…говорят, что если безгранично расширять сектор малоквалифицированной работы, то снижается производительность и ухудшается состояние хозяйства». (Мнение д-ра М. Бруссига) Так это или нет, не ясно. Тем не менее, в стране снижается уровень квалификации работников, и медленно растут зарплаты: «…мы имеем такие проблемы, как снижение квалификации, плохо оплачиваемую работу, работодатель при повышении предложения труда стремится снизить зарплаты, или, по крайней мере, фиксируется остановка в развитии зарплат». (Комментарий К. Богедан) Еще ухудшение уровня образования среди населения не исключает обострение следующей проблемы: «…неквалифицированные люди всегда в большей степени зависимы от общества». (Вывод проф. У. Кламмер)

В экспертных оценках негативным эффектом политики в области регулирования социально-трудовых отношений выступает стремление государства к увеличению общественного сектора труда: «Третий рынок труда» является искусственным созданием рабочих мест, которые не подразумевают регулярных трудовых отношений. То есть, те, которые не могут найти работу на рынке труда, идут на «третий рынок труда». Люди заключают трудовой договор и получают зарплату и тем самым хотя бы малые стимулы к труду. Но к 2010 году предполагается создать 600 000 таких рабочих мест». (Суждение д-ра М. Бруссига) Похожие выводы сделаны в отношении некоторых инструментов, применяемых во втором, стимулируемом рынке труда: «В некоторых областях политика субсидирования рабочих мест или создания рабочих мест, а также создание стимулов для того, чтобы эти рабочие места создавались, была ошибочной, например, в свертывающихся областях. Но, с другой стороны, субсидирование спроса и предложения на рабочие места, например, выплаты дотаций к расходам работодателя на фактор труда является старым способом, который приводит, конечно, к увеличению рабочих мест… Однако, с середины 1990-х гг. обсуждается тема опасностей, которые несет с собой политика субсидирования рабочих мест со стороны предложения рабочих мест (работодателя), поскольку работодатель может нанимать определенные категории на время субсидирования, а потом их увольнять. Поэтому такие рабочие места не рассчитаны на долгое время». (Комментарий проф. У. Кламмер)

В-пятых, в Германии быстро эродирует традиционная схема защиты занятости: «…долгое время в Германии существовала система, нацеленная на регулирование рынка труда. Это было правильно. При этом уровень квалификации был очень высоким. В литературе часто описывается т.н. конструкт «нормальных трудовых отношений», которые раньше доминировали. Но, в последние 20 лет все это радикально изменилось». (Суждение д-ра А. Вагнер) Против подобных тенденций активно выступает немецкая общественность: «…главным вопросом является немецкий стандарт занятости, который в прошлом предполагал нормальные отношения занятости, то есть полноценную и социально защищенную занятость, при которой зарплаты в различных областях регулировались тарифными договорами. Сейчас профсоюзы выступают против изменения этого стандарта» (Мнение д-ра Ю. Ауст) Кроме социально-экономических причин, ответственной за снижение стандарта занятости в Германии признается политика в социально-трудовой сфере: «В Германии много социально защищенных рабочих мест было превращено в Mini-Job. Если вместо одного социально защищенного рабочего места было создано два или три Mini-Job и работники вместо одного рабочего места будут иметь две подработки, то это плохо… В значительной степени это развитие поддерживалось политиками. Если в начале 1990-х примерно 5-6% женщин имели рабочие места, свободные от обязанностей социального страхования, то сегодня таких примерно 14%. Если женщина имеет такое рабочее место, свободное от социального страхования, то я не думаю, что для нее это нужный прогресс». (Суждение проф. У. Кламмер)

Суммируя многочисленные эффекты в социально-трудовой сфере, провоцируемые «Новой немецкой политикой на рынке труда», эксперты дают ей следующую оценку: «Мое личное мнение, что это полностью неправильная политика занятости, потому что нет постоянных мест работы, потому что происходит сегментирование и разбалансирование рынка труда, потому что она способствуют ухудшению модели занятости в Германии и еще потому, что в преобладающей степени в низкооплачиваемом секторе заняты женщины, к тому же эти рабочие места нельзя добровольно покидать и социальные услуги финансируются из налогов. У людей нет прав на медицинское страхование, на пенсии. Но есть, конечно, люди, которые на это по-другому смотрят…». (Мнение проф. У. Кламмер)

В-шестых, заметно выросли расходы государства на предоставление различных услуг и вспомоществований для трудоспособных людей: «…Огромные финансовые затраты на клиентов второй книги социального законодательства являются значимой политической темой. Тем более что политика на рынке труда после реформ стала еще более дорогой, чем прежде». (Комментарий д-ра Т. Мюллера-Шёлля) В процессе реформ изменилось управление финансами и удалось достичь переориентации источников финансирования услуг, что, правда, жестко критикуется: «Официальная эвалюация трех первых законов Хартца показала, что растут расходы коммунальных субъектов на политику на рынке труда… Финансирование второй книги социального законодательства в 2008 году должно быть сокращено на 8%. Интересно было бы узнать, как это возможно. Скорее всего, на основании усиления санкций и проверок нуждаемости. Но в стране растет число обращений в суд, особенно в связи с отказом в назначении «пособия по безработице 2». Соответственно необходимо увеличение числа судей и расходов на судебные процессы. Основной принцип немецкого государства заключается в том, что сначала реализуется закон, а потом граждане могут оспорить его в суде при применении в конкретных случаях. Но обращение в суд в этих случаях для граждан бесплатное. Хотя, такая бесплатная судебная система оплачивается другими «платными» системами. Обсуждение этой темы может привести к фундаментальной переориентации принципов гарантирования прав в стране». (Суждение д-ра С. Ботфельд)


6337136891360025.html
6337215053059990.html
6337287042176347.html
6337350181811822.html
6337498672856709.html